— На Франциско некоторых людей называют «цветущими». Думаю, как раз им ребята и подражают.

— Может быть. Скорее всего, компания, с которой он якшался, развлекалась… как они называют это дерьмо… «травой мечтаний». Тьфу!

— Они ее курят?

— Вот именно. В длинных фарфоровых трубках. Представь себе, они говорят, что привыкания к ней не возникает. Они говорят — пробивает не хуже алкоголя, а вреда никакого. Чуть ли не религию на этом основали.

— И что, эта… «трава мечтаний» растет здесь?

— На Ультимо? Да вы смеетесь, коммодор, — фыркнул Данбар. — Здесь каждый квадратный дюйм почвы должен родить священную пшеницу. «Траву» завозят контрабандой. Полиция и таможня с ног сбились, пытаясь перехватить курьеров. Но торговцы наркотиками соображают куда лучше, чем стражи порядка.

Машина въехала в город и теперь мчалась по широкой улице. По обе стороны выстроились невысокие, но изящные каменные дома. Постепенно их сменили магазины, здания учреждений — чем ближе к центру города, тем выше. Наконец, машина выехала на огромную площадь с фонтанами и статуей в античном стиле — леди, гордо несущая на руках сноп пшеницы. Здесь сосредоточились главные административные здания — городская ратуша, публичная библиотека, церковь, аэрокосмическая служба, главное управление полиции и тюрьма. Последняя представляла собой круглую башню, причем окна были только на первом этаже. Несмотря на изящные пропорции, здание выглядело весьма неприветливо.

— Я предупредил их о нашем визите. Пройдемте, — произнес Данбар.

— Главное — чтобы нас оттуда выпустили, — отозвался Граймс.

4

Лейтенант полиции, который дежурил у входа на первый этаж, где размещалась администрация, оглядел Граймса и Данбара с ног до головы, словно оценивал, сколько лет они могут провести в этих стенах.