— Нет… не то… Вот! Информация!

— Катящиеся шары не обрастают мхом, — ответил ему Граймс.

Круг за кругом, и еще круг.

Топ, топ, топ! Шлеп, шлеп, шлеп!

Когда шары закатятся

Когда шары закатятся,

Мы хотим быть в их числе,

Когда шары закатятся!

Справа от Граймса танцевала полуобнаженная девица, тощая и плоскогрудая. С каждым кругом она все теснее прижималась к нему.

Черт возьми, неужели она собирается его закадрить?! Надо как-то отказать ей, в то же время не обидев… Девица была совершенно не в его вкусе. И тут какой-то толстяк, обливающийся потом, протолкался к ним, не переставая танцевать, — к слову сказать, танец все больше напоминал марш. Граймс услышал, как толстяк шепнул девице:

— В два пополуночи у переправы Фицрой. Передай дальше!

Передав сообщение, он растворился в толпе танцующих. Каким-то образом тощая девица оказалась между Граймсом и чуть живым от усталости Биллинхарстом, тихонько напевая в такт музыке.

Загляните за травой,

Загляните за травой.

В два ноль-ноль,

В два ноль-ноль,

Переправа Фицрой.

Загляните за травой!

Музыканты заиграли другую тему, но она продолжала напевать как ни в чем не бывало:

Помечтаем на свободе,

Помечтаем на свободе,

Трава мечтаний,

Трава мечтаний,

Свободно помечтаем…

Она скорчила рожу Биллинхарсту, одарила Граймса очаровательной улыбкой и скрылась в толпе.

Круг за кругом, и еще круг, постепенно приближаясь к выходу.

Мы закатимся в ворота!

Мы закатимся в ворота!

Мы закатимся в ворота!

И когда вы будете на подходе,

Мы будем уже там!

Биллинхарст, набрав в легкие побольше воздуха, с большим энтузиазмом пропел заключительную фразу: «Мы будем уже там».