— Я нанимаюсь за деньги, — напомнил Сергей.

— Ты удивишься, когда увидишь, как мало они значат. Иногда деньги оказываются самым бесполезным, что есть у человека.

— Не нужно меня отговаривать. Кирилл уже пытался.

— Какой Кирилл?

— Тот, который дал мне ваш флаер.

— А, забудь про него.

— И много у вас таких агентов? — поинтересовался Шведов. — Какое у них вознаграждение?

— Сто евро за каждый контракт.

Сергей мысленно сконвертировал гонорар соседа в дешевую водку — выходило не меньше месяца капитальной пьянки. Ну что ж, хоть какой-то прок…

— Когда и куда мне нужно явиться? — спросил он.

— Тебе сообщат.

— А когда можно будет ознакомиться с договором?

Вербовщик ненадолго задумался.

— Мы с тобой свяжемся, не волнуйся.

— Может, я еще не захочу его подписывать…

— Не захочешь — не подпишешь, — отозвался собеседник, нагибаясь за новой бутылкой пива. — Иди, иди, ты свободен.

— И на этом все? — не поверил Шведов.

— А чего ты ожидал?

— Думал, вы хотя бы предупредите меня о неразглашении…

— У нас без формальностей, мы же не государственное учреждение. — Мужчина открыл бутылку, сделал пару глотков и показал на дверь.

Сергей поднялся со стула и лишь теперь осознал, что результат собеседования отрицательный. Неизвестно, по каким причинам, но его определенно забраковали. Что-то им не понравилось — либо этому пивному насосу с ирокезом, либо тем, кому он пересылал данные с ноутбука. Похоже, Кирюха со своей сотней пролетел…

Шведов решительно вышел из кабинета. Было обидно. Вместе с дорогой он потратил на собеседование почти три часа, и, хотя на кухне у Кирюхи он убил гораздо больше времени, этих трех часов ему было особенно жаль. Единственный итог заключался в том, что Сергей узнал о кроте, засевшем в Академии СБУ, хотя вряд ли эту информацию можно было считать ценной. Во-первых, вербовщик этого и не скрывал, а во-вторых, кадровые проблемы в Академии с недавних пор Шведова волновать перестали. Еще месяц назад Сергей без колебаний сообщил бы об этом в Управление внутренней безопасности, но сегодня он лишь тихо, по-детски радовался, как если бы нелюбимый старший брат ударил себя молотком по пальцу.