Пробираясь по узкому коридору к лестнице, Шведов раздраженно отметил, что здесь как будто стало еще теснее. Проход был загроможден темными ящиками, ржавыми сейфами и секциями откидных кресел из кинотеатра. Он даже свел локти, чтобы не испачкаться, когда спереди вдруг ударил яркий свет. В то же мгновение справа беззвучно отворилась стальная дверь, которая только что выглядела намертво заваренной. Рефлекторно отшатнувшись, Сергей шумно врезался в штабель картонных коробок и тут же почувствовал два укола в правое плечо, словно стреляли из двустволки. Тело моментально ослабло, а лоб налился свинцом и потянул Шведова вниз, как камень утопленника. Безнадежно цепляясь за рыхлые коробки, Сергей сполз на пол и ткнулся головой в колени.

«Небось весь пиджак измазал, — успело пронестись у него в мозгу. — Боже, опять я о всякой херне думаю…»

Глава третья

— Пить… — раздался за спиной чей-то слабый голос.

— Пить! — вторил ему другой, погромче и пободрее.

Шведов открыл глаза. Он лежал на куче прелой соломы и не сразу сориентировался, где верх, а где низ. Вверху были черные стропила, прогнившая обрешетка и битый шифер, по бокам — худые дощатые стены. Похоже, этот сарай не видел ремонта со времен советской власти.

— Пить!.. — снова сказал кто-то рядом.

Сергей осторожно пошевелился и обнаружил, что руки у него не связаны. Голова, против ожиданий, не болела, сознание было вполне ясным, а самочувствие — так даже неплохим. Однако жажда была невыносимой.