В следующую секунду его вырубило. Если бы целиком, это было бы не так страшно, но отключились только мозги, и последствия оказались катастрофическими. Как ни странно, тот вечер отпечатался у Сергея в памяти до мелочей. Он не мог объяснить свое поведение, но помнил все превосходно. Возможно, потому, что это был его последний день в Академии СБУ.

Он начал с того, что поцеловал Маху в губы — сочно и сладко, как свою женщину, на виду у всех. Он привлек ее так быстро, что она и пикнуть не успела. Маха запоздало попыталась вырваться, но Шведов не отпускал, он был настроен решительно. Она тоже не шутила, отталкивала его изо всех сил. Разумеется, он был сильнее, поэтому единственное, что ей удалось, это крикнуть. Люди в зале замолчали и обернулись, и Сергея это почему-то вдохновило. Он продолжал держать Маху железной хваткой и даже закрыл глаза — настолько, по его мнению, все было искренне и хорошо. Он не сомневался, что ему завидует весь курс. Это продолжалось пару минут, никак не меньше, пока сзади не рявкнули: «Шведов, отставить! Отставить, урод!» Не узнать голос майора Забелина было невозможно. Сергей отпустил Махин затылок — но лишь для того, чтобы свободной рукой сломать Забелину нос. После этого в зале повисла тишина, по-настоящему гробовая. Даже Мария Николаевна перестала вырываться. Сергей расценил это как окончательное согласие и одним движением разодрал ей блузку вместе с лифчиком. Грудь у Махи оказалась красивой.

На сокурсников это подействовало как команда «фас». Шведова схватили за руки, но он легко вывернулся. Его вдруг переполнила ярость, словно он защищал свою жизнь, а с таким противником бороться сложно. Сергей бешено метался по залу, переворачивал столы и крушил челюсти. Маха к тому времени скрылась, и он чувствовал, что терять ему уже нечего. Это было страшное ощущение, но Сергея оно не пугало, а напротив, пьянило.

Инструктор по рукопашке капитан Морозов стоял у отдельного офицерского стола в противоположном углу.