Чтобы добраться до Сергея и разогнать вокруг него бессмысленную свалку, капитану потребовалось несколько минут. Дальше было проще: Сергей взмахнул «розочкой», оставшейся после удара бутылкой по чьей-то голове, — Морозов схватил его запястье, чуть скорректировал движение, нырнул навстречу и резко выпрямился уже за спиной у Шведова, по-прежнему удерживая его руку. Дебошир очутился на полу с вывернутым плечом.

«Сами не могли этого сделать? — проскрипел Морозов, обращаясь к остальным. — Бойцы, едренать, невидимого фронта!»

Что было потом, Сергею вспоминать не хотелось. Его связали обычным ремнем и запихнули в пустую комнату, поскольку гауптвахты в Академии не было. Наваждение схлынуло так же внезапно, как и нашло. И это было еще хуже, чем разбитое лицо майора Забелина, уважаемого человека с нелегкой судьбой. Это было даже больнее, чем презрительный взгляд Марии Николаевны. Сергей надеялся лишь на то, что его не станут отчитывать перед всем курсом.

Шведов так и не понял, было ли в том бокале что-то, кроме шампанского, или его переклинило на нервной почве. Вроде от волнения так накрывать не должно… но зачем нужно было Махе угощать его психотропными средствами?.. Да нет, вздор. Незачем ей было это делать. Но тогда почему он так потерялся от одного бокала?

Вскоре Шведов пришел к выводу, что лучше об этом вообще не думать. Что-то замкнуло в мозгу, что-то там неправильно переключилось… Просто не повезло.

Утром Сергея выпустили, молча вручили тощую картонную папку и дали пинка. В папке оказалась только характеристика — такая, что Шведов поджег ее раньше, чем успел дочитать. Пепел он спустил в унитаз, на этом его служба в СБУ была окончена.

— Ну… раз тебя непьющего за пьянку выгнали, значит, мы тем более правы, — непонятно к чему изрек Кирюха и отсалютовал стаканом.

Чокнулись и выпили. Из закуски был только зеленый лук и черствая краюха. Сергей поводил рукой над столом и в который раз выбрал хлеб.