Поэтому Марк остановился на последнем варианте, на гипотезе технической защиты. Это означало, что Анте – или те, кто отправил его на Тхар, – были в курсе способностей Вальдесов и пожелали оградить посланца от ментального вмешательства. На всякий случай – вдруг у Судьи или его сестры возникнет такое искушение… Собственно, сестрица уже попыталась зондировать странного родича, да обожглась, подумал Марк, когда перед ним распахнулись двери дома.

– Обед, коммандер? – поинтересовался дон Оливарес.

– Не нужно. Я пообедал у сестры.

– Вторая старшая хозяйка прекрасно готовит, – заметил дон Оливарес.

Марк усмехнулся.

– Льстец! Хотя в этот раз телячьи отбивные были вполне пристойными.

Он прошел в кабинет и долго стоял там, разглядывая акварель с изображением Сашки. Такая милая, нежная девочка… – сказал Бранич. И добавил: через шесть лет ей будет восемнадцать…

Марк не сомневался, что в тот же день на Флоте появится новый боец. Она уйдет, как ушли Диего и Эстебан, старший из его сыновей, уйдет, ибо такова традиция. Но дело не только в обычаях Тхара – дочь была потомком воинов, героев, сражавшихся за Федерацию с юности и до самой смерти. Кровь Коркорана текла в ее жилах, кровь адмирала Вальдеса и его жены… Кровь взывает и ведет, подумал Марк. Разве он сам не отдал Флоту два десятилетия?.. Разве Майя не сражалась рядом с ним в дни восстания?.. Разве не сидела в шахте у Западного Порта, отбивая атаки дроми?..

Нет, он не мог ничего запрещать своей дочери и не собирался этого делать. И он не рассчитывал, что война иссякнет и прекратится сама собой в ближайшие годы. Это было бы чудом, невероятной удачей, о которой и помышлять не стоило! Что бы он отдал за такой исход? За то, чтобы Диего и Эстебан вернулись домой? За то, чтобы Сашка осталась на Тхаре, писала картины и не прикасалась к оружию? Что бы он отдал?..

– Все, – произнес Марк Вальдес, Судья Справедливости. – Все и даже больше.