Он взглянул на часы:

– Ну что ж, время! Не смею вас более задерживать, дамы и господа. За работу!

Он повернулся к Вике, предложил ей руку, и так – рука об руку – они вышли из зала.

– Ну как? – спросил он, когда они остались наедине.

– Вполне, – улыбнулась ему Ди. – Хотя Федины ушки все еще торчат кое-где, но уже совсем чуть-чуть.

«И правда, – в который уже раз с удивлением отметил Виктор. – Почему из всех жизней и всех образов доминирующим стал именно Федор Кузьмич? И ведь у Ди и у Макса то же самое. Возможно, все дело в Кольце, но факт налицо, как говорится».

– Растете над собой, ваше величество. – Ди нежно погладила его по волосам. – Иди! Не надо обижать Лебедева, он мужик неплохой.

– Высочество, – поправил ее Виктор, направляясь к двери. – Я пока высочество, а величествами, Вика, мы станем только после коронации.

Он прошел по короткому коридору и успел войти в свой кабинет буквально за десять секунд до того, как Павел Аркадьевич Лебедев достиг приемной. Так что президента, вошедшего в приемную через одни двери, он встретил, выйдя тому навстречу из других дверей. Руки друг другу они пожали точно посередине приемной.

«Знай наших!»

– Добрый день, Павел Аркадьевич, – сказал Виктор, пожимая сильную руку Лебедева. – Спасибо, что нашли время для встречи.

– Добрый день, Виктор Викентьевич, – усмехнулся в ответ президент. – Кстати, вы уверены, что он добрый?

– Не сомневайтесь, все будет хорошо, – улыбнулся в ответ Виктор. – В полночь мы с вами сделаем совместное заявление о подавлении мятежа.

Лебедев с интересом посмотрел Виктору в глаза, но от комментариев воздержался. За последние три года он успел, вероятно, составить о нежданно-негаданно упавшем ему на голову претенденте свое мнение. И мнение это, насколько знал Виктор, было сугубо положительным. Во всяком случае, президент Лебедев имел немало случаев убедиться в том, что Дмитриев просто так ничего не говорит.