— Я их обойду.

— Если они будут на тебя нападать?

— Я их все равно обойду.

— И причинишь вред?

— Нет, причинить вред человеку я не могу.

— А если тебе прикажут?

— Мне никто не может это приказать.

— А если я прикажу тебе умереть?

— Я умру, но лучше не надо.

— А если надо?

— Я выполню приказ.

— Тогда слушай мой приказ: если на тебя нападут люди и ты от них скроешься, то через пять минут после этого ты должен вернуться опять сюда и ждать следующего моего приказа, понял?

— Да.

Тут же в Робаха полетели пули, снаряды и ракеты.

Когда дым разрывов рассеялся, Робах продолжал стоять, где стоял — цел и невредим.

На него выплеснули сверху бочку напалма, и когда тот прогорел, обсыпали фосфором, потом облили концентрирован ной кислотой, а после того, как ее смыли, долго жгли термитом, морозили жидким азотом, били током, облучали ультра-звуком, электромагнитными и гравитационными импульсами, жесткими лучами и еще проделывали кучу всяческих для него гадостей вроде залпов из аннигиляторов и микроядерных взрывов.

Робаха ничто не брало.

Наконец стрельнули из микрокварковой пушки.

Робах каким-то шестым чувством ощутил это и за мгновение до удара потока микрокварков уклонился от него, потом, как и обещал, прыгнул к стене, ударом руки проломил ее, хотя она было бетонная, с броневыми листами в метр толщи ной, и благополучно скрылся.

Через пять минут после того, как его престали преследовать, он самолично вернулся в раскореженный зал и встал в ожидании следующей экзекуции.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил его Томми.

— Отлично. Мне только жаль, что пришлось испортить здесь облицовку.

— Чтобы тебя это не смущало, перейди в другой зал, пожалуйста, — попросил его Хаггард-младший.

Когда Робах переместился в следующую лабораторию, Томми проинформировал его:

— Ты меня, конечно, извини, но мне необходимо тебя убить.