– Лихо прием начал да Саламандра.

– Беру их на себя. А вы пулей, туда-обратно!

Клацая когтями по мраморному полу, Мурзик помчался в подсобки истопников.

– Эй, ты где, красномордая? – сунул он в топку нос, недовольно фыркнул, отпрыгивая от снопа искр.

– Чего тебе, ушастый? – высунулась оттуда Саламандра.

– К Ягусе мухой! Она уже печь растапливает. Аллюр три креста!

Не дожидаясь ответа, Баюн помчался дальше, в приемную народного целителя, где в прихожей уже сидело человек двадцать маявшихся с дикого бодуна гостей Жана де Рябье. Около них хлопотали банщики, пытаясь удержать страдальцев в вертикальном положении. Когда Васька ворвался внутрь, дверь кабинета как раз открывалась и оттуда выходил заметно посвежевший клиент, утирая рушником с лица сопли и слезы.

– Следующий,– раздался вальяжный голос Лихо. Он ценил свое время и, не дожидаясь хлопка двери, начал сдергивать с носа очки.

Кот этого ждал и вовремя пригнулся, одновременно отворяя задней лапой дверку пошире.

Все, кто сидел в приемной, включая банщиков, дружно сказали «Бе-э-э…», выворачивая свои желудки наизнанку.

– Со всех двойная оплата,– деловито распорядился Васька.

– За что? – попытался возмутиться какой-то боярский сынок.

– За комплексное обслуживание. Теперь вам даже очереди ждать не надо.

Кот захлопнул за собой дверь.

– Ты подсказал хорошую идею.– Лихо задумчиво теребил свои очки.

– Будешь должен. Только сейчас некогда. Аллюр три креста. Срочно к бабке. Давай через запасной выход. В приемной все заляпано.

Минут через пятнадцать—двадцать экстренное заседание Тридевятого синдиката, собравшегося пока не в полном составе, началось. Все расселись вокруг стола, пододвинутого, чтоб Саламандре лучше было слышно, поближе к печке, в которой весело трещал огонь.