– Что случилось, бабуля? – тревожно спросил министр финансов.

– Ох, ребятушки,– подперла Яга сухонькой ручкой морщинистую щеку,– чую беду неминучую. Снился мне нынче сон… – Ведьма задумалась.

Мурзик что-то азартно зашептал на ухо Лихо.

– Гы-гы-гы… – затрясся народный целитель.

– Так, все успокоились! – треснула кулачком по столу ведьма.

– Мурзик, мне потом расскажешь? – высунула мордочку из огня Саламандра.

– Я ему расскажу! – рассердилась Яга.– Тихо! Тут дело государственной важности, а они ха-ха ловят!

– Да! Я требую тишины! – стукнул портфелем по столу министр финансов. Самый ответственный из членов синдиката, после Яги, разумеется.– Рассказывайте, бабушка.

Все притихли.

– Снилось мне, что над царством-государством нашим тучи черные сгущаются. Папа появился…

Чебурашка вздрогнул.

– …бьется мечом своим богатырским с ворогами,– мрачно продолжила Яга.– Глядь, а ворогов-то впереди и нету! Зато сзади что-то страшное почуял. Развернулся – гигантская жаба перед ним. Выхватывает Папа лук тугой, пускает стрелы острые, а лук в его руках ломается. Он врукопашную. Размахнулся своей рученькой богатырской, а жаба захохотала нежабьим голосом и исчезла. Рванулся Папа вперед, глянь, а перед ним побратим его, царь-батюшка наш с царицей-матушкой и сестрицей Марьюшкой. Все трое мертвые лежат – и тишина…

– Слышь, бабуль,– слабо мявкнул Мурзик,– я хоть и люблю ужастики, но ты поосторожней. У меня сердце не железное.

Раздался стук. Министр финансов вместе с портфелем грохнулся со стула в обморок.

– Вот… и у Чебурашки уже уши поседели,– упрекнул Мурзик хозяйку.

Члены Тридевятого синдиката бросились приводить в чувство своего министра финансов методом интенсивной эликсиротерапии.

– Что было дальше? – просипел министр, занюхивая вбулькнутый в него стакан рукавом, как только его усадили обратно на место.