– Жасмин, я тебя умоляю, ну хотя бы ради меня не давай сразу волю рукам… в смысле эмоциям. Не бей сразу. Некультурно это! Поговори сначала об искусстве, о живописи, а там, глядишь, слово за слово дело и сладится.

– Ладно,– подозрительно легко согласилась принцесса.– Только ради тебя не буду. Сразу не буду,– уточнила Жасмин, как только дверь за торопливо откланявшимся визирем закрылась, и перевела взгляд на стену, завешанную ятаганами и сковородками.

Осчастливленный визирь помчался докладывать владыке об успешном окончании миссии.

Пока Гассан подготавливал невесту, его брат на всех парах несся к воротам, в которые уже ломились слоны жениха и его свиты.

– Помягче, говоришь? – бормотал он на бегу.– Будет вам помягче. Она ему такой прием устроит…

От одной жабы он уже избавился, затолкав ее в ближайшую гостевую комнату рядом с покоями Жасмин, от другой жабы – жабы зависти к собственному брату – избавиться не мог. Вид жениха заставил его нервно икнуть.

– Красавец-мужчина,– хрюкнул он, мысленно потирая руки.– Кажется, мое дело выгорит.

Жених в позе лотоса восседал на помосте, который несли сразу четыре слона. Нижняя пара рук упиралась в ляжки, не уступающие по толщине ляжкам несущих его слонов, верхняя раздирала лежащую перед женихом тушу жареного быка и запихивала в рот. Правый глаз жениха смотрел направо, левый – налево, средний, торчащий на лбу, был устремлен в неведомые дали и думал свою, непонятную простым смертным думу. Свита жениха была очень скромной и состояла из одного-единственного человека. Именно человека! Омар с недоумением посмотрел на невозмутимую коричневую фигурку советника, небрежно развалившегося внутри шатра, который мерно покачивался на спине слона. Из шатра периодически вылетали клубы дыма.

– О мудрейший из мудрейших,– подобострастно начал приветственную речь Омар, вспомнив о своих обязанностях.– О храбрейший из храбрейших…

– Где твой король? – прогудел Шива. Третий глаз индусского бога уставился на посланника Ад-Димирияту.