— Сто это? — заинтересовался О'Мура.

Алеша начал разворачивать мешковину... Раздался восхищенный вопль, а затем дикий смех. Смех был такой громкий, что задремавший под тренажерным станком Васька соизволил проснуться. Кот меланхолично зевнул, почесал задней лапой за ухом, сладко потянулся и только после этого пошел на звуки, ибо, как и все коты, был ужасно любопытен. Картина, открывшаяся его взору, заставила угольно-черного котяру напрячься. Его подопечный, которого он лично вскормил молоком (не своим, конечно, но все-таки искормил!), азартно рекламировал мышеловку. ЕГО МЫШЕЛОВКУ!!! Мышеловку, за каким-то чертом превращенную в какой-то жалкий кривой меч, кованный явно с бодуна. Васька решительно двинул вперед...

— Сабля, — внушительно вещал Алеша, — Шемаханского царя, убиенного царицей, которая застукала его в экзотической ситуации с исполнительницей экзотических танцев.

Хунь Чо Ли как завороженный смотрел на расписные ножны, украшенные россыпью самоцветных камней. О'Мура трясущимися руками давил лезвием своей катаны на замагиченную мышеловку. Об пол звякнул клинок катаны. Сталь горных гномов оказалась крепче. Николай Семенович катался по полу, держась руками за живот.

— Экз-з-зотических, говоришь? — прорыдал он сквозь смех.

Алексей подозрительно посмотрел на учителя, перевел взгляд на свой заклад. Морок был на месте. Один все-таки оказался не алчный. Не повезло.

— Наложница его стриптизерша была, — мрачно пояснил он, выхватывая «саблю» у О'Муры. — Вот этим ножичком царица их и чикнула. Древность. Приблизительно 13-й век... — Алеша задумался, — ...до нашей эры.

— Раритет... — всхлипнул специалист по русскому стилю, отползая в угол.

— Так вы согласны?

— Мая сагласна...

— Мая тоза, тоза...

Николай Семенович только рукой махнул. Он все никак не мог успокоиться.

Алексей отволок мешки в центр зала, рядом положил мышеловку.