Меня замутило. Далия привела меня в чувство лёгкими похлопываниями по щекам.

— Напочка, что с тобой? Тебе плохо?

— Я кушать хочу, — пожаловалась я. Потому как из-за спешного отбытия позавтракать действительно не успела.

— Потерпи, нам еще сорок пять минут фиксировать, а потом пойдём, поищем что-нибудь съедобное. Сядь поближе к краю, оттуда лучше видно.

— А почему я? Ты и садись, раз такая любопытная.

— Потому, что ты меньше заметна на фоне камней, а нам важно не спугнуть подопытных.

— Это не камни, это скальные породы.

— Тем более. Садись ближе к краю, нам надо зафиксировать поведение молодняка.

— Тебе надо фиксировать, ты и садись.

— Напа, не спорь со старшими по учёному званию.

— Далия, не спорь с гномами, которые помнят, как ты у них списывала лабораторки по прикладной математике.

— Напа Леоне, не сердись.

— Далия, не наглей.

Мэтресса нахмурилась, потом, как я и опасалась, сделала логический вывод.

— Напочка, ты что, высоты боишься?

Говоря честно и откровенно, высоты я не то, что боюсь, а просто — не доверяю. Поэтому и ответила:

— Я?! Да как ты могла подумать такое! Гномы ничего не боятся, а у клана Кордсдейл самая крепкая психика из всех кавладорских кланов!

— Да, — согласилась Далия. И тут же пожала плечами, — хотя, конечно, жаль, что ты не эльф.

— А причём тут эльфы? — поинтересовалась я. И вовсе тут нет никаких намёков. Я просто поинтересовалась, с чего это Далии понадобилось вспоминать остроухое племя, сбежавшее из нашего мира лет триста назад.

— Была бы ты эльфийского происхождения, тебе бы не составило труда сесть поближе к краешку уступа — широкого и прочного уступа, между прочим, — и рассмотреть гоблинский молодняк. Но раз уж гномье зрение уступает эльфийскому…