Звали этого царя Кизяк.

Высадившись на очередную сушу, аргонавты поняли, почему полуостров носит такое неблагозвучное название. Все дороги в землях долонов были буквально завалены коровьими лепешками, да и самих коров на полуострове водилось видимо-невидимо, причем многие из них были совершенно дикие.

«Вот бы сюда моего отца, — с грустью вспомнил родину Ясон. — Думаю, он был бы в восторге от этих самых коровьих лепешек. Собирал бы их до конца своих дней».

Хотя в Иолке и своего навоза хватало, так что отец Ясона в любом случае без работы бы не остался.

Узнав, что к нему в гости прибыл сам великий Тесей, царь Кизяк страшно обрадовался и закатил для греческих героев грандиозный пир.

Единственным, кто не разделял всеобщей радости, был Геракл, сильно раздосадованный повышенным вниманием долонов к Тесею. Сына Зевса местные жители почему-то приняли более прохладно.

«Ну и катитесь вы все к сатирам собачьим, — подумал Геракл и назло всем остался один сидеть на „Арго“, якобы в качестве сторожа. — Все равно я снова все вино в трюмах выпью, и пусть кто-то посмеет мне что-нибудь сказать, хоть бы тот же Тесей. Мозги вышибу!»

По правде говоря, опасался сын Зевса поединка с Тесеем, хотя конечно же в жизни в этом никому не признался бы. Поединок дело сложное, мало ли как там все обернется?

А что, если Тесей набьет морду Гераклу, а не наоборот?

Что тогда будет?

Позор великий будет, и прежде всего самому Гераклу. Понятно, что и Тесею от Зевса достанется,

но это было бы слабым утешением для поверженного героя.

Имидж вещь серьезная: если его один раз уронишь, то все! В жизни потом в Греции свою былую славу не восстановишь.

Потому и ленив был Геракл, как… А сатир его знает, как кто он ленив был. Щадил великий герой свой могучий организм и страшно всю жизнь боялся облажаться.

Это же какие нервы иметь надо?