Опытное ухо Антимонаха фиксировало характерные интонации и придыхания: девица наверняка беседовала с будущим кавалером. Но, если молодой человек не подозревал об отведенной ему роли, то барышня уже приняла решение. Пожалуй, парень влип. Ему бы сейчас встать и уйти — только бегство спасет его от потока слов. Основное и неотразимое оружие женщины — интонации, жесты. Совсем не важно, какие именно слова она произносит. Вот ведь магия! Антимонах не раз наблюдал за подобными сеансами в полутемных кафе — потенциальный кавалер обязательно попадет в раскинутые сети.

Как и следовало ожидать, речь шла о женщине. Барышни в подвальных кафе любят рассказывать кавалерам о своих подругах, сотрудницах, соседках и соученицах.

Антимонах попытался представить себе ту, о которой шла речь. Разумеется, она проигрывает рассказчице. Ей тридцать, она стеснительна, несколько резка в речах и движениях, носит длинную косу, не пользуется косметикой. Очки в массивной оправе совсем не красят ее бледное лицо с мелкими чертами. У нее ребенок и болезненная брюзгливая мама. А муж — давно тю-тю… «Я бы силой сорвала с нее эти очки, безвкусные тряпки, отвела к хорошему парикмахеру…»

Нет, Антимонах не любил эту забегаловку. Он заставил себя не слышать то, что звучало за соседним столиком и вернулся к звуку кофемолки в скверном ансамбле с непритязательным репертуаром усилителя и равнодушием персонала, делящего клиентов по каким-то только им ведомым признакам на тех, с которыми «надо быть полюбезнее» и всех прочих. «Тоник?..» — с удивлением переспрашивает томная девица за стойкой! Кажется, она впервые слышит это слово.

Когда Антимонах снова прислушался к барышне за соседним столиком, она уже рассказывала о соседе, парнишке семнадцати лет, влюбившемся в 23-летнюю женщину с ребенком. «Женшина-с-ребенком» звучит как пулеметная очередь, отчетливо и быстро: как «Франкфурт-на-Майне» или «грузовик-с-прицепом». Кажется, барышню это ничуть не смущает. Может, она не видит разницы.