Бледно-розовые, словно пропитанные кровью лепестки, тонкий стебель. Хрупкий и беззащитный, столь же ранимый, как и… Он не решился думать об этом. Мим сжал стебель большим и указательным пальцами, осторожно переломил, поднес цветок к украшенному бородавкой носу, вдыхая сладковатый аромат.

— Альквен, — пробормотал он. — Дева-лебедь…

— Орк! — скрежещущий голос отвлек его от мечтаний. — Что ты здесь делаешь?

Мим вздрогнул от неожиданности, ругая себя за то, что не заметил подкравшегося наугрима. Он спрятал цветок и лишь затем обернулся. Наугрим взобрался на кочку и, кровожадно поглаживая топор, с подозрением разглядывал орка.

— А, это ты 'ном, — пророкотал Мим, подбоченясь. — Все вынюхиваешь да высматриваешь…

— Если и высматриваю, то только чтобы удостовериться, не задумал ли ты какую-либо гадость, — парировал гном.

— Гадость? И какую, по-твоему, гадость я могу задумать в этом-то краю?

В словах орка был определенный резон. Великие Унылые Топи назывались так не столько за размеры, сколько за невыносимо однообразный пейзаж. Вокруг — на лиги и лиги пути — не было ничего кроме скрюченных деревьев и поросших жесткой травой кочек, безуспешно пытающихся оживить подернутую туманной дымкой картину топей. Гном огляделся и нахмурил кустистые брови.

— Ну, э-э-э…столкнешь нас в великую топь? — предположил он.

— Для этого мне не надо было бы заводить вас так далеко, — сказал Мим. — Уж тебя-то, малявка, я мог бы утопить в луже возле трактира, где вы меня наняли.

— Нанять в проводники орка — это не моя идея, — Гном воинственно выпрямился во весь свой, увы, весьма невеликий рост. — Я бы в жизни не доверился орку!

— А ваш колдунец доверился. И ничего ты с этим не поделаешь, — злорадно ухмыльнулся Мим.

— Я с тебя глаз не спущу, — предупредил гном.



1 из 18