— А я говорю — нет! — закричал гном. — Я не желаю, не желаю, не желаю этого видеть! Я не желаю иметь ничего общего с подобными вещами!

— Хочешь — не хочешь, а уже поимел, — гадко ухмыльнулся Мим.

— Это что еще значит?

— То и значит. Спроси у мамы с папой.

Лицо наугрима окаменело.

— У кого? — страшным голосом переспросил он. — У кого?!

— Ну это… у родителей.

— Лично мне совершенно все равно, — вставил колдунец. — Мудрость, которой я достиг, позволяет мне совершенно не обращать внимания на желания плоти. Совершенно не обращать…

— Никогда не произноси больше этого слова, — предупредил гном сверля Мима взглядом. — У наугримов не бывает никаких… никаких на букву "м".

— Молотов? — предположил орк. — Да нет, у вас же есть боевые молоты и другие… тоже молоты, только которые для кузнецов…

— Молока? — с отсутствующим видом произнес Маэглин. — Молока и коров. Если подумать, то это вполне логично, друзья мои. Попробуйте-ка свести корову по тысяче пятидесяти трем ступенькам вниз, в какой-нибудь Шестой Ярус Подземных Чертогов.

— И молока тоже. Но я про другое «м». У нас бывают только «п». Точнее — два «п». Папа и папа, ясно?

Мим пошевелил губами и принялся загибать пальцы.

— Никогда, никогда больше не произноси при мне этого слова! — продолжал гном. — В противном случае ты приобретешь себе страшного врага, который будет следить за тобой с утроенным тщанием!

— Получается четыре, — сказал орк.

— Четыре?

— По два «п» в каждом слове "папа".

Бульк! Мим осторожно приоткрыл один глаз. По собственному опыту ему было известно сколь гибельно в реальной жизни поведение героев древних саг. Если кто-то прокрался к лагерь с намерением перерезать спящим глотки, то худшее что можешь сделать лично ты — это вскочить на ноги и заорать, предупреждая остальных. Все шансы за то, что в этом случае убийца, прежде всего, обратит клинок в сторону твоего брюха.