Мим покачал головой. Все сказанное колдунцом проплыло мимо него вместе с клубами табачного дыма, вытесненное соблазнительной картинкой обнаженной эльфийки. Орк почувствовал, как рот наполняется слюной. В животе оглушительно заурчало.

— Отвратительно! — заявил наугрим. — Лично я считаю, что это просто отвратительно. Демонстрировать обнаженное тело в пошлом призыве к спариванию…

Терпение орка лопнуло. Он попытался встать, чтобы запихать эти слова коротышке обратно в глотку, но вдруг понял, что выбрал для этого неудачный момент. Нагая дева-лебедь пробудила в Миме не только банальный голод. Орк раздраженно заерзал, пытаясь устроиться поудобнее.

— Зачем был дан нам разум? — продолжал распалившийся гном. — Чтобы рыть, копать и добывать! Чтобы изобретать и создавать! И ни одно порядочное существо не должно отвергать сей дар в угоду низким плотским желаниям!

— Тебе легко говорить, — мстительно отозвался Мим. — У вас, гномов, небось и баб-то нету.

— Что?!

— А ежели и есть, то, наверное, так уродливы, что вы их специально прячете, чтобы над вами не смеялись.

— Мне говорит об уродстве житель болот, который только что жаловался, что недостаточно уродлив?!

— По крайней мере, я в уродстве кое-что понимаю.

— А я, по-твоему, нет?!

— А что — да?

— Нет!

— Что?

— Что?

— Успокойтесь э-э-э… друзья мои, — пробормотал Маэглин. — Каждый народ обладает собственными представлениями о красоте и добродетели.

— А я о том и говорю, — рыкнул орк. — Ежели дева-лебедь хочет танцевать голой пусть танцует! Пусть хоть у меня на коленях танцует!