Вжжжи-и-ик! Вжжж-и-ик!

— А тебя, уважаемый орк, я прошу более не прибегать к выражениям унижающим высокочтимого наугрима…

Подумав, Мим снял руку с рукояти. Дело говорит колдунец. Не время нынче до ссор, а то и вправду недолго кожи лишиться. Нет, пара шрамов, конечно, совсем не помешает, даже наоборот, но перегибать палку все же не стоит. Остаток дня путники прошагали в молчании, если, конечно, не считать монотонных песнопений гнома. Но песню, смысл которой сводится к фразе "Долбить камень, добыть золото" с точки зрения Мима вполне можно было считать молчанием. На закате гном срубил деревце и колдунец, выслушав скупые заверения орка о полной безлюдности, безгномности и безорковости этих мест, разрешил разжечь костер.

— Нету вокруг никого, — заверил Мим. — А ежели кто издалека и увидит, то решит, что болотный огонь не иначе.

— Почему это болотный? — слегка обиделся Маэглин. — Самый что ни на есть натуральный, магический.

— Да потому что все знают, что нету вокруг никого. Сплошь топи, а в топях — болотные огни.

— Не нравится мне это, ох не нравится, — заявил на всякий случай гном, но сильно возражать не стал и, усевшись возле огня, принялся сушить бороду. — Ты учти, орк, если затеваешь чего, то от взора моего злодейству даже в точной тьме не укрыться!

Мим и в самом деле кое-что затевал и его это тревожило. А еще больше орка тревожил тот факт, что его это тревожит. На протяжении всего дня, то и дело намеренно опережая путников, он украдкой доставал из-за пазухи сорванный накануне цветок и с насаждением втягивал широкими ноздрями сладковатый аромат увядания. А затем оглядывался назад, выискивая взглядом фигурку девы-лебедя, безмятежно плывущую средь Великих Унылых Топей. Выудив из заплечного мешка нехитрый провиант, Мим немного потоптался возле костра, после чего отошел в сторону и примостился рядом с Альквен, которая, казалось, огонь не слишком-то жаловала.