— Вова, — говорю я, — что таки за маршрут, где у вас могут быть проблемы, а я просто сделаюсь покойником? И чем я могу вам помочь, чтобы вы там не сделались покойниками? Если ты пришел до меня с этим, то я ставлю лавку своего отца против пластинки мацы, что я могу вам помочь.

— Боря, — отвечает мне Вова, — мой папа не лепрекон, но он сумел договориться с «Комсомольской правдой» о финансировании трансгималайского перехода. Семь восьмитысячников в одном маршруте, из них пять без спуска вниз. Всё в альпийском стиле. Даже круче, это туристский поход. Запредельной сложности.

Он таки достал карту и таки показал мне маршрут. И я таки понял, что я не выживу, если пойду на этот маршрут. И таки понял, что умру от зависти, если на него не пойду.

— Нам нужно снаряжение, — между тем продолжал Вова, — лучшее, что есть в мире. Ты поможешь его найти и купить.

— Почему я? Это не мой гешефт. Есть лепреконы, которые имеют таких гешефтов... Вова, скажи мне своим ртом, чтобы я услышал своими ушами: почему я?

— Потому что ты лучший. Это раз. Потому что ты альпинист. Это два. И потому что ты мой друг. И не только мой. Это три. Мы хотим иметь лучшее снаряжение, а не то, что смогут достать поставщики. И хотим быть в нем уверены. Я тебя убедил?

— Не смеши мои тапки, Вова! Мне предстоит бороться за фамильное дело. И, чтобы ты ни говорил, вы таки мне даете верный шанс обойти Соломона. Так?

— Таки да, Боря, — издевается этот чертов йети!

— Таки да, Боря, — хором говорят от двери его родители. Это ж надо так удивить бедного лепрекона, я очень даже их не заметил, что они пришли и никак по-другому.

— Проблема в том, Боря, — уточняет Виктор, — что мы не уверены, существует ли, вообще, нужное нам снаряжение. Или это дело далекого будущего.