Стражник поперхнулся пивом и с опаской отодвинулся от Вовки:

— Я не из таковских, господин капитан. Да и кабальеро… он ведьмачек не только на костер тащит.

— Ты идиот? — грустно осведомился браток.

— Никак нет, ваше благородие! — выпучил глаза Гарген.

— Я тебя спросил: долго ли здесь будет ошиваться этот баклан?

Облегченно выдохнув, стражник сказал:

— Дык, весь день и просидит. Делать ему все равно нечего.

Вовка, поманив пальцем стражников, склонился поближе:

— Так, пацаны, слушаем меня сюда. Есть тема — разводим лоха. Но сначала сходим за волыной. Ясно?

— Так точно, ваше благородие! — дружно ответили стражники. Судя по алчному блеску в глазах, блатная музыка препятствием для них не служила.

Местный гарнизон квартировал на околице селения в длинном деревянном бараке, окруженном со всех сторон частоколом из заостренных бревен. В дальнем углу просторного плаца белел известняком аккуратный одноэтажный домик с железным петухом на зеленой крыше. На стук в дубовую дверь вышел на крыльцо красномордый десятник, слеповато щурясь от яркого солнца и блаженно почесывая волосатое брюхо, вываливающееся из расстегнутой рубахи. Стряхнув прилипшие к рыжей бороде крошки, он недовольно буркнул, презрительно оттопыривая нижнюю губу:

— Чего надо?

Гарген быстро подскочил к десятнику и, уткнув ему в ухо свой кривой нос, торопливо зашептал, булькая и глотая слова. Десятник недовольно сморщился и с трудом выдавил из себя приторную улыбку, приглашающим жестом развернув ладонь:

— С этого и надо было начинать. Прошу вас, господин капитан, в наши скромные чертоги.

Последнее слово Вовке не понравилось, а от пояснений Знайки он привычно отмахнулся. Протопав вслед за десятником по темному коридору, троица вошла в зарешеченную комнату, освещаемую тусклыми лучами солнца, с трудом пробивающимся через мутное стекло небольшого оконца, и сиротливо смолившим факелом.