Эту породу дойных коров он любил особенно. Они паслись на неведомых лугах и доились жирным, душистым молоком. У некоторых оно было сладким и сгущенным, а изредка попадались и очень ценные экземпляры. Эти давали удой из какао и, как предполагал Вовка, питались чистым шоколадом… Лопушки принадлежали к последним.

К Вовчику обратился знакомый барыга, взявший у комерсов в долг двадцать тонн зелени. Долг отдать не смог, и его начали душить. Один из лопушков, разозленный беспрестанными «завтраками» должника, прошелся "по маме" барыги. По всем понятиям это было беспределом.

Комерсов развели, а бырыгу отбили. Знакомый принес в общак бригады пять кусков американских денег, лохам же прописали штраф. Сегодня они должны были принести в клювике еще два куска.

— Здорово, пацаны! — поприветствовал он своих бойцов, лихо заруливших во двор на черном, наглухо тонированном «Мерседесе». — Сами не спите и другим не даете.

Из салона, угнанной польскими братками по заказу братвы российской, машины донеслось радостное ржание. Через секунду открылись дверцы автомобиля, и последовал неизменный ритуал с обниманием. Учебным пособием отечественного криминала был известный голливудский триллер "Крестный отец".

Пара бойцов представляла собой грозно-комичное зрелище. Один из них, бывший борец с бычьей шеей и переломанными ушами, весил около полутора центнеров и ростом был почти два метра. Погоняли его Малышом. Второй, с кликухой Квадратный, в прошлом дзюдоист — легковес, едва доходил своему напарнику до плеча, но в стычках брал свое звериной яростью и неустрашимым бойцовым духом.

К любимой кафешке, где была назначена встреча, подкатили через десять минут. Успели. Малыш бросил машину около входа, перегородив и без того узкий проезд. Сзади раздался возмущенный сигнал клаксона — какой-то фраерок пытался протиснуться между бордюром и сверкающим боком «мерина».

— В очко себе погуди, — беззлобно посоветовал ему борец. — Не трамвай, объедешь.