— Погоди, погоди… Как это не должны? На терке счет вам выставили? Вы согласились?

— Мы не соглашались, — вмешался в разговор правый лопушок.

— Но промолчали? — уточнил Вовка

Крыть комсе было не чем. Даже они знали — промолчал, значит согласился.

— То есть деньги вы не принесли? — продолжал наседать бригадир.

Лопушки синхронно покачали головами: не принесли.

— Ты понял, Малыш? — обратился Вовка к подельнику. — Сегодня они кинули нас на бабки, а завтра захотят в дупло поиметь?

И рявкнул, привычно добавляя жути в голосе:

— За пидоров нас держите, фраера ушастые?!

— Вы че, бля, совсем тему не рюхаете?! — поддержал бригадира борец.

Неожиданно подал голос старичок, до этого скромно ковырявший вилкой в салате.

— Погодите, молодые люди. Как я понимаю, предъява была за оскорбление?

Братва недоуменно переглянулась — этому-то, что не сидится спокойно?

— Ты, мужик, чего в базар встреваешь? — ласково обратился к нему Квадратный.

— Мужики в поле капусту собирают, — грустно взирая из седых лохматых бровей и добавив в голос отеческой нотки, разъяснил дедок. — Базарят бабы на лавочке. А я с вами беседу беседую. Могу разговор разговаривать.

— Я, че-то, не пойму, бригадир, — сказал Малыш, пожимая могучими плечами. — Нас здесь что, за лохов держат?

— А вы есть лохи, — охотно поддержал его старичок. — Трете за базар, а сами людей поносите, почем зря.

Он был прав, и братва это знала. Называть собеседника прозвищем девицы нетяжелого поведение было крайне нежелательно. Малыш, своим неаккуратно вставленным междометием, только что превратил выигрышную тему в полный отстой. Вовка, тем временем, лихорадочно искал выход их создавшейся ситуации.

— Борзый дедок, — опередив его, констатировал борец.

— Борзыми собаки бывают, — вкрадчиво пояснил ему лжебухгалтер. — Вы здесь уже не на одно правило намели своими боталами.