— Я скромный труженик чар и зелий.

— Так ты никогда не женишься.

— Зачем? Чтобы окунуться в море ужаса, в которое отплывает семейный корабль сразу после свадьбы?

— Ты неисправимый… — улыбнулся Леопольд. Наверное, настоящие фокстерьеры в жизни улыбаться не умеют. До чего забавно наблюдать, как эта человеческая способность передается собачьей оболочке. — Ладно, иду дальше. Все то время, пока я был в Мигонии, я постоянно вынюхивал, не ищет ли меня Вольфрам. Не прознал ли, что я удрал, нарушив его приказ. Все вроде бы шло хорошо. Мы же с тобой исходили город вдоль и поперек и ни малейшей странности не заметили. Ты ведь не заметил?

— Нет. Как будто все нормально.

— Я думаю, что в конце концов кто-то меня сдал. Накропал дедуле анонимку, что я в Мигонии и веду разгульный образ жизни. Вольфрам, конечно, принял меры, но не побежал сломя голову разыскивать меня и поднимать шум. О, мой предок хитер, очень хитер. Будь я хотя бы на треть таким же, ему бы ни за что меня не вычислить. В общем, пошел я на бал к Молейнам. Не думай, я не явился во всей своей красе, я замаскировался. Сунул нос в книжицы, проштудировал несколько неплохих заклинаний. Особенно хорошо меняет внешность Корень Десяти Зеленых Дубов. Советую.

— Друидское?

— Да. С помощью него и еще кое-какой мелочи я видоизменился. Ну, каким ты меня видишь? Только честно!

Я задумался, повел плечами. Честно? Если честно, то Леопольд напоминает разжиревшую камбалу, которой кто-то приделал пустую тыквенную голову. Его можно использовать в качестве модели для карикатуры на правящие классы, и никто не усомнится в филигранной точности образа. Да, скажут люди, так мы и представляли себе кровопийцу-аристократа.

Иными словами, в друге моего детства нет ни капельки мужской красоты.

Пришлось постараться, чтобы мое определение звучало как можно более нейтральным.