Потом спросил, чтоб как-то завязать разговор:

– А пива пить вы не будете?

– Да-да, конечно, – словно проснулся тот.

Быстро раскрыл свой футляр, извлек оттуда красивую немецкую кружку с надписью «Гамбург Ганзаштадт», а следом и пару отличных воблин.

По форме внутренней выемки в очень необычном, кстати, красновато-розовом материале, Шарыгин, неплохо разбиравшейся в музыке, догадался, что футляр ранее хранил в себе именно валторну. И спросил, не скрывая желания блеснуть эрудицией:

– А что это вы пивную кружку вместо валторны в футляре носите?

Получился выстрел в пустоту.

– Гигиена – прежде всего, – ответил Симфонякин, как бы пропуская мимо ушей ключевое слово «валторна». – Вот вы, например, из здешней баночки цедите… – И Шарыгин с удивлением обнаружил лишь теперь, что в руках у него действительно не кружка, а цилиндрическая четырехсотграммовая баночка из-под болгарских стерилизованных огурцов времен социализма. (Ну, Абдуллашидзе! Ну, мастер на спектакли!) – …а кто вам сказал, что она вымыта и дезинфицирована как следует? А-а? То-то же! Но вообще-то это личное дело каждого, где ему бытовичок подхватывать: в поликлинике, в борделе или в пивнухе. Извините, дорогой товарищ, но я до филармонии в городской санэпидстанции работал и знаю, между прочим, не понаслышке, что уже отмечены случаи передачи СПИДа через слизистую оболочку глаза.

– Глаза? – удивился Шарыгин. – А разве пиво глазами пьют?

– Да нет, конечно, – улыбнулся Кирилл Мефодиевич. – Это я вам так, для общей эрудиции сообщил.

И пошел наполнять свою гамбургскую кружку. И что характерно, футляр потащил с собою, не рискнул расстаться с дорогим предметом.

Тут Михаил и понял окончательно, что новый его знакомый не случайно пропустил мимо ушей слово «валторна». Видно, слишком много оно для него значило.

Вернулся Симфонякин быстро. Поставил на стол кружку с зеленоватой пенистой жидкостью и сказал:

– Я вижу, вы предпочитаете «Жилохвостовское классическое»?