В целях конспирации Кириллу надлежало стать валторнистом. Для этого ровным счетом ничего не нужно было уметь. Инопланетянка сама сыграет любую мелодию, у нее же ведь и глаза есть, а ноты во всей Галактике одинаковые, и чтению их она обучена с младенчества. Словом, в задачу Кирилла входит лишь одно – накачивать воздухом легкие валторны, попросту дуть в нее. Когда сильнее, когда слабее – она подскажет. Потом потренируется немного, и сам начнет понимать.

Наконец предупредила заботливо, что о ее физическом здоровье переживать не стоит: хоть на пол роняй, хоть в печку кидай, хоть бей кувалдой – это ей все ни по чем, включая едкие кислоты и радиацию. А вот психически она очень тонко устроена, и потому главное – никогда! (на этом слове валторна заголосила будто плакальщица – отчаянно и тонко) – не пытаться сыграть на ней самостоятельно. Ни одной мелодии! Больше семи чужих нот она не выдержит и погибнет. «Женские штучки!» – подумал Кирилл Мефодиевич, не слишком-то и поверив, но подумал с нежностью и к сведению, конечно, принял.

Ну а дальше началось.

Это была не просто музыка, это была музыка, просвеченная яркими лучами любви и сбывшихся надежд, свершившихся мечтаний. У Кирилла. Валторна же рвалась к своей цели со всем упорством, присущим жителям ее планеты. Ей нужен был не просто музыкант, а звезда первой величины, виртуоз, который отправится в турне по всей планете, дабы сразиться с такими же как он мастерами.

В оркестр филармонии Симфонякина приняли сразу. Ну еще бы! Готовый валторнист, да еще со своим собственным дефицитным инструментом! Собратьями по цеху он был тут же замечен и оценен. Не пропустила уникального явления и пресса. Через месяц о самородке из Мышуйска рассказывали уже по всей стране. А еще через месяц он получил приглашение на международный конкурс в Германию, в Гамбург.

– Ах вот откуда кружечка! – не удержался от догадки Шарыгин.