— И у тебя прелестные жена и сын.

— Опять правда.

— Что ты думаешь о войне, Лаэртид?

— Это глупо.

— Нет, я имею в виду, сможем ли мы победить.

— Думаю, Троя падет перед нами, с Ахиллом мы будем или без. Но это будет стоить нам столько крови, жизни, нервов и времени, что мы вряд ли сильно обрадуемся, получив результат.

— Хорошо, что ты не пророк, Лаэртид.

— Я очень хотел бы надеяться, что я не пророк, Тидид.

Дальше они шли в молчании. Рыжий и Алкаш. Одиссей и Диомед. Басилей Итаки и ванакт Аргоса. Два будущих лидера ахейского воинства. Два героя. Двое выживших в предстоящей войне.

В грядущей бойне.

Я в очередной раз задумался о правомерности нашего поступка. Пусть мы не вмешиваемся, пусть только наблюдаем, но имеем ли мы право на то, чтобы вытаскивать на всеобщее обозрение и обсуждение то, чем эти люди жили три с половиной тысячи лет тому назад? Как бы вели себя мы сами, оказавшись на их месте?

Они живут, а мы смотрим.

Они сомневаются, решаются на что-то, делают выбор, страдают, а мы знаем, чем все закончится.

Мы смотрим на них с высоты нашего знания и посмеиваемся исподтишка. Придумываем уничижительные клички. Они были героями, а мы делаем из них клоунов.

Я даже знаю, что будет дальше.

Они будут умирать, а мы — делать на них ставки.

Конечно, не кто кого убьет, это мы более или менее знаем из творений Гомера, Эсхила, Вергилия и прочих деятелей. Но кто и как?

В какую пятку и с какого по счету выстрела Парис застрелит Ахилла.

Сколько кругов намотает Пелид с телом Гектора, привязанным к колеснице, вокруг Трои.

Кто и сколько раз изнасилует Кассандру.

Сколько коров убьет Аякс Теламонид, прежде чем бросится на меч.

Мудрые и всезнающие потомки обсуждают недалеких предков.