— Ты разговаривал с Гектором?

— Приамид сделает все, чтобы удержать город. Он — разумный человек. Он мог бы согласиться выдать Елену и даже Париса, но он никогда не склонит голову перед Атридом. Или кем-нибудь еще.

Рыжий довольно долго разговаривал с Домоседом. Они оба соглашались, что война принесет обеим сторонам лишь неприятности, но реальной власти что-либо изменить не было ни у одного. У ахейцев правил бал Агамемнон, Гектор же не мог прекословить своему отцу, правителю города, а Приам был непреклонен. Ахейцы хотят войны, сказал он, они ее получат. Стены Трои неприступны.

Видал я те стены. Нехилые стены, должен сказать. Но когда придет черед деревянного коня, стены троянцам не помогут.

— Как думаешь, Ахилл согласится отправиться с нами?

— Если хотя бы половина того, что я о нем слышал, — правда, то он сам будет уговаривать нас взять его с собой, — сказал Рыжий. — Он мечтает о воинской славе, которая будет греметь в веках.

— Дурак, — фыркнул Алкаш.

— Он молод, — сказал Рыжий. — Может быть, у него еще будет время, чтобы повзрослеть.

Будет, подумал я, под стенами Трои у него будет время не только повзрослеть, но и состариться, однако ума у парня явно не прибавится.

— Так когда мы плывем?

— Через пару дней. Или тебе наскучило у меня на Итаке?

— Гостеприимнее места я не встречал.

— Врешь, аргосец.

— Вру. Но ты — лучший хозяин из всех, что принимали меня в своих домах.

— Опять врешь.

— По крайней мере, самый умный из них.

— Вот это правда, — сказал Рыжий.