— Не знаю, чего пить — водку или спирт? Что посоветуете?

Агроном улыбнулся девушке:

— Сам не знаю. Все такое вкусное! Предлагаю коктейль: на сто водки — пятьдесят спирта, остальное — самогоном по вкусу.

В этот момент и их светскую беседу вмешался невесть откуда взявшийся папаша-атаман. Уставившись на них бессмысленно-свинячим взглядом, он извлек из затуманенного алкоголем мозга свой любимый афоризм:

— С утра выпил — весь день свободен!

— Папа, вы же сказали водке «нет», — укоризненно покачала головой атаманская дочка.

Рохляндский самодержец блаженно заулыбался и принялся трясти головой:

— А вот и ни фига… Не считается. Я, когда говорил «нет», держал за спиной пальцы крестиком.

Он икнул, стащил огурец с одной из бутылок, которую держал Агроном, и, отхлебнув из горла, резюмировал:

— Между прочим, это не водка, а, чисто, «белое золото».

В этот момент где-то в глубине зала раздался многоголосый рев, и атаман, утратив интерес к скучной парочке, потрусил нетвердой походкой «поближе к народу».

Там на одном из столов лихо отплясывали Чук и Гек, только что синхронно победившие сразу в двух конкурсах — танцах на раздевание и «кто больше выпьет».

Возле этой компашки и застал Пендальфа бесцельно бродивший в толпе Агроном. Из вежливости похлопав вместе со стариканом распоясавшимся друзьям-укуркам, бомж как бы ненароком спросил своего старшего товарища:

— Интересно, где сейчас этот карлик лупоглазый?

Пендальф, не отрывая взгляда от беснующихся подростков, переспросил:

— Имеешь в виду… Киркорова?

— Не понял! Получается, Федор Михалыч — это Киркоров загримированный?

Старик снисходительно оглядел непонятливого собеседника.

— Нет, опять ты все путаешь! Под Федором мы законспирировали Губина, а Киркоров косит под Голого.