Увидев гада, Олег с мужественным криком «А-а!» побежал прочь от своих дружинников. Гад не стал преследовать князя; он просто плюнул ему вслед и, сказав напоследок «Опять убег», медленно пополз обратно в полуразложившийся череп.

Поскольку родную Русь Олег знал плохо, проводя все свободное время в войнах с убогими хазарами, он не догадывался, что бежит в сторону Баскервильских болот, в простонародье называемых Собачьей мокрогрязью.

Первое время бежалось легко. Помогал опыт многочисленных набегов. В голову приходили светлые мысли. О прекрасном будущем. О величии древнерусского народа. О широте и красоте необъятных просторов великой родины.

Почему-то вспомнилось болото. Тут Олег обратил внимание на то, что он по пояс находится в трясине. Засасывало. Пора было подумать о смерти.

А началось все так.

— И примешь ты смерть от коня своего! — сказал волхв.

— Сам ты конь! — в сердцах ответил Олег.

В этой варварской привычке обзывать всех конями было его горе. Волхв обиделся и теперь любой, кого Олег когда-либо обозвал конем, мог именно им и оказаться.

Олег не знал, от кого ожидать пакостей.

Стоя в трясине, Олег оглянулся и увидел позади себя деревянный столб. Столб был не простой, а пограничный. Олег понял, что незаметно для себя оказался за рубежом.

Однако, засасывало по-прежнему. Пора было подумать о смерти.

Но тут-то из-за кочки показались два невзрачных дружинника в клетчатых кепках. Память на глаза у Олега была хорошая. Также у него была хорошая память на ноги, руки и светлые мысли. Но из-под кепок ни того, ни другого не было видно и во избежание недоразумений Олег решил промолчать. «Авось не хазары», — пронеслось в голове на черных конях.

— Гудивнинг, — вежливо сказала одна из кепок.