— Вот сейчас простужусь, заболею… Ему-то что, он весь шерстяной… И бессовестный, к тому же! Молоко мы, видите ли, уже не пьём!.. Нам сливок подавай, и коврижек с мёдом!.. А подумать, что мне их сейчас взять негде… — она отодвинула заржавевший засов на двери и навалилась на нее плечом. — Слуги и до этого за моей спиной пальцем у виска крутили, а теперь уж точно малахольной окрестят, а я в чем виновата? В том, что кое-кто с жиру бесится?.. Ай!

В щель двери шустро проскользнула упитанная крыса. Нэрис отпрыгнула в сторону, едва не уронив подсвечник, и выругалась. Дверь скрипнула.

— Девица, называется, — сварливо буркнули из темноты подвала. — Бранится, как сапожник. Правильно маменька говорит — нечего тебе на пристани ошиваться почем зря! Только дурости набираешься… Такое моё мнение.

— Что вы все привязались к этой пристани?.. — насупилась девушка, толкнув дверь. Дышащий на ладан огарок осветил влажные ступени, исчезающие в темноте. — И хватит цитировать маму, я и так ее нотации каждый день слушаю… Выходи! Я замерзла.

— А вот не выйду! — ответили из темноты.

— Я и так тебя обыскалась, — уперла свободную руку в бок Нэрис. — Не мог поуютнее места найти?.. Выходи, говорю, там крысы! Специально в подвал залез, чтобы я…

— Да при чем тут ты-то? — грустно вздохнул голос, и на верхней ступеньке показалось маленькое волосатое существо в застиранном колпачке. — На кухне народу — лапу не высунешь! Ночь-полночь, а всё суетятся… Поди, и не ложились… Чего дрожишь? Крыса убежала.

— Да холодно мне! — жалобно пискнула девушка, кутаясь в плед по самый кончик носа. — Сентябрь на дворе, полы каменные, из всех щелей дует… И тебя еще искать битых два часа пришлось!

— И поделом, — обиженно заявил брауни. — Такое мое мнение…