— Только о себе думаешь, — в свою очередь обиделась она. — А в мое положение войти?.. Я, между прочим, послезавтра замуж выхожу.

— А мне-то что? — непримиримо буркнул он. — Где мои коврижки?..

— Ах, коврижки?! — вскинулась Нэрис. — Коврижки тебе меня важнее, да?! Ну и… Ну и сидит тут тогда один! Волосатое, неблагодарное, бессовестное суще…

— Да ладно, ладно, — нехотя проворчал брауни, смущенно теребя кончик колпака. — Ну бывает, погорячился. И неделя такая суматошная… Носятся все, как умалишенные, замок вверх тормашками… А молоко я не пью!

— Вот что ты вредный такой?.. — она тяжело вздохнула. — Сам же всё понимаешь… Бог с тобой, пойдем, я у нянюшки миску сливок выпросила. И больше так не прячься!

— А больше и не надо будет, — грустно сказал он, семеня следом за ней вверх по лестнице. — Ты ж вот… это самое… замуж! А кому я тут нужен еще-то? Никому. Такое мое мнение.

— Глупости! — Нэрис свернула в коридор. — Нянюшка с матушкой обычаи чтят, уж без сливок не останешься.

— А коврижки?

— Коврижки и мне-то нечасто перепадают! — сказала она, открывая дверь спальни и проскальзывая внутрь. — Но я скажу кухарке… Уф! Тепло. Вон там, на столике, угощение. И не сердись — действительно, всё в доме вверх тормашками с этой свадьбой!.. И мама еще со своим платьем… Терпеть не могу голубой цвет. Вот возьму и надену зеленое!

— Ты что?! — ахнул брауни, отрываясь от миски с жирными сливками, к которой уже успел основательно приложиться. — На свадьбу — зеленое?.. Да жених передумает!

— Не передумает, — отмахнулась девушка, пошевелив кочергой поленья в камине и снимая с плеч плед. — Если уж они за неделю всё дело сладили, даже официальной помолвкой не озаботившись, значит, мой будущий супруг настроен решительно… Кроме того, говорят, что он не верит в приметы.

— Он что, не шотландец? — с подозрением прищурился патриотично настроенный комок шерсти. Нэрис рассмеялась: