Нет, вы не подумайте, шпионом Илья Константинович никогда не был. Он занимался честным бизнесом. В конце концов, каждый зарабатывает как может. Иной раз простые люди кричали, что Русской и ему подобные — преступники, что они ограбили весь народ, присвоив себе чужие деньги. «У тебя лично они были? — интересовался Илья Константинович у говоруна и, получив отрицательный ответ, замечал: — Ну вот, чего ж ты тогда орешь? Нет у меня твоих денег, мне свои девать некуда!» Если на продаже урана можно было что-то заработать, должен же кто-то был продавать этот уран? Но не пошлешь ведь заниматься этим ответственным делом тракториста Васю из колхоза «Красные Гнилушки», вот и приходилось таким, как Илья Константинович, взваливать на себя тяжелый и опасный труд, который к тому же не поощрялся почему-то ни одним государством мира.

Илья Константинович посмотрел в окно. Джунгли подступали к железнодорожному полотну так близко, а поезд шел так медленно, что видно было, чем занимаются обезьяны на деревьях. А у обезьян или был брачный период, или они начитались Камасутры, но вели себя несдержанно и предосудительно. Даже попугаи негодующе кричали на ветвях деревьев и закрывали глаза, чтобы не видеть сексуальной обезьяньей вакханалии.

В купе вошел буддийский монах и сел прямо на пол, неестественно скрестив босые ноги. Он был неподвижен, и Илья Константинович догадался, что монах сидит в знаменитой позе лотоса и пытается достичь легендарной нирваны. С уважением он принялся разглядывать монаха, и тут оказалось, что лотос лотосом, но поза та отнюдь не способствует удобному передвижению: поезд резко притормозил, и монах с воплем врезался головой в свободное сиденье. Некоторое время он потирал голову и что-то яростно бормотал на своем индийском наречии, и Илья Константинович встревожился, уж не насылает ли монах проклятия на неосторожных машинистов, но потом с облегчением догадался, что никаких проклятий ни на кого монах не насылает, а просто матерится на санскрите.

Поезд снова тронулся, и монах принялся собирать свои конечности в кучу, упрямо направляя сознание на достижение загадочной нирваны.