Посидел он так с минуту или больше, отложил мою писанину в сторону, взял зачётку и что-то в ней начеркал.

- Счастливо! - Это он мне на прощание.

Вышел я из класса на ватных ногах и даже дверь за собой не закрыл. Любопытный, насмерть перепуганный народ тут же обступил меня со всех сторон и учинил допрос.

- Ну? Сдал?

А что я им отвечу, когда сам не вполне уверен?

Выцарапали они зачётку у меня из негнущихся пальцев, и пошла она гулять по рукам. И только когда книжица вернулась ко мне в раскрытом виде, пройдя круг почёта, я окончательно поверил — чудо свершилось! Самое настоящее «отлично» красовалось рядом со строкой «математика».

- Ну, ты даёшь! – похвалил меня ничего не подозревающий Валька.

- Терпенье и труд! – продекламировал я, поучительно подняв к потолку указательный палец.

А Катя уже ждала меня в условленном месте.

Мы не торопились бросаться друг к другу в объятья. Только лёгкий кивок головы, только едва ощутимое прикосновение. Нужно сначала восстановить те чувства, которые связали нас, убедиться, что всё это не приснилось нам в новогоднюю ночь.

Прибор тоже на всякий случай я держал наготове.

- Сдала?

- Сдала. На отлично. А ты?

- Я тоже. В кино сходим?

- Давай. А в какое?

- Мне всё равно.

- Тогда и мне всё равно.

Такое наплевательское отношение к содержанию оказалось как нельзя кстати. Мы попали на премьеру какой-то научно фантастической галиматьи: человекоподобные роботы с квадратными челюстями, лунные пейзажи, пафосные диалоги о судьбе человечества. Кроме нас, в огромном зале находилось ещё человек десять. Парами. И все они целовались. Преодолев первое смущение, мы последовали их примеру, так что фильм закончился очень быстро.

Потом мы отстояли очередь в кафе за мороженым, где удивили официантку тем, что растаявшие в вазочках сливки оставили нетронутыми. А потом опять гуляли по городу, то и дело останавливаясь, чтобы снова и снова почувствовать на губах вкус пленившей нас любви.