Лисси слегка покраснела, нагнулась и сделала вид, что поправляет шнурки на туфлях. Ущипнув Тинку за ногу, она едва слышно шепнула снизу: «Скажи ему что-нибудь, не молчи!»
Тинка набрала в грудь побольше воздуха, нервно огляделась и, решительно указав на желтую пластмассовую бутылку, стоявшую у раковины, поинтересовалась:
— Скажи, Тедик-медведик, почему на каждом моющем средстве написано: «С натуральным соком лимона», в то время как в лимонаде вообще нет никакого лимона, только искусственные красители и вкусовые добавки?
Борис Тедимайер проследил за ее взглядом, взял в руки бутылку с моющей жидкостью и стал задумчиво рассматривать половинку лимона, изображенную на глянцевой этикетке.
— Гм-м-м... сказать по правде, я ни разу об этом не задумывался.
Шипение на газовой плите внезапно прервало ход его мыслей. Убежало и пригорело молоко, и по всей кухне мгновенно распространился отвратительный чад. Господин Тедимайер быстро сдвинул с конфорки подгоревшую кастрюлю, выключил газ и, что-то ворча себе под нос, начал оттирать плиту.
Лисси осмелилась выпрямиться и благодарно показала Тинке поднятый вверх большой палец. Она торопливо взяла две глубокие тарелки и насыпала в каждую по горке кукурузных хлопьев.
Их отец уже снова неутомимо трудился, как восьмирукий кальмар: одной рукой намазывал бутерброды, другой размешивал в теплом молоке порошок какао, третьей вытаскивал из горячей воды пакетики с чайной заваркой, четвертой доставал из холодильника баночки с мармеладом. Пятая рука расставляла тарелки, шестая разложила шесть чайных ложечек, а седьмая и восьмая упаковывали школьные завтраки: бутерброды, фрукты и шоколадки.
Лисси нетерпеливо растирала хлопья с молоком и сахарным песком. Она любила, чтобы все у нее перемялось и на тарелке образовалась полужидкая однородная масса.
— Теперь я наконец вспомнил, что хотел у тебя спросить, — донесся до нее голос отца из глубины открытого морозильника, откуда он пытался выудить непочатую пачку масла.