Когда они стали выходить из деревушки, вождь заволновался и спросил, не далеко ли они ушли. Майкл успокоил его. Они вышли за самые дальние вигвамы, окружающая темнота поглотила их и, как показалось Рори, дружелюбно обняла.

Он почувствовал, что идущие за ним стали понемногу отставать.

— Отец, — проговорил, наконец, вождь, — у нас много врагов, они могут подкрасться к селению. Они шныряют тут, чтобы украсть лошадей или снять скальп.

— Я, — дерзко провозгласил Рори, — не подпущу врагов. Идите!

Зная, что индейцы часто разбивают лагерь возле воды, он сказал:

— Я чувствую, что рядом есть река.

— Наш отец знает все, — проговорил индеец робким голосом, — сюда, направо.

Рори повернул направо и услышал звук струящейся воды, а затем увидел переливающийся в ней свет звезд. Он продолжал идти по берегу, пока не затихли кряки, доносящиеся из деревни. И только тогда остановился.

Небольшая, аккуратная рощица спускалась вниз к узкой речке. Вода, лес, защита от палящего солнца, свежий воздух, тишина — это было то, что нужно. Сам он вряд ли сделает большее. Настоящий целитель должен доверять природе.

— Вот это место, — Майкл топнул ногой. Наверное, сам он рассмеялся бы при виде такого церемонного поведения, но апачи восприняли все очень серьезно. Они дважды передвигали носилки пока не убедились, что они находятся точно на том месте, где он ступил пяткой. Рори улыбнулся.

Приближалось утро. Свет был еще едва различим, но звезды потускнели, и темный силуэт горы четче проступил на фоне неба.

Рори сидел, скрестив ноги, возле больного. Он пощупал пульс, который стал сильнее, чем раньше. Рот мальчика был приоткрыт. Майкл склонился над ним и услышал легкое, трепетное дыхание. Было видно, что этот путь был серьезным испытанием для него, и при янтарно-розовом свете рождающегося дня, Рори внимательно наблюдал за переменами, происходившими в пареньке. За это короткое время тот, казалось, окреп. Он вдруг задрожал, но дрожь прошла, когда его получше укрыли.