— Сколько лет вы здесь живете?

На минуту Мопин задумался.

— Уже больше трех лет. В шестьдесят первом уехал из Крикса. Мне здесь очень нравится. Хорошая земля, чтобы разводить скот и держать лошадей.

— А индейцы не беспокоят? — спросил Осборн и увидел, как лицо Мопина исказилось.

— Только я поселился на этом месте, как Паулина убил моего пастуха и угнал всех лошадей, двадцать семь голов. Для меня это был страшный удар, но мы все-таки решили отсюда не уезжать.

— Мне уже все уши прожужжали с этим Паулиной. Вы уверены, что такой человек действительно существует? Что это не просто имя, каким поселенцы готовы обозвать всякого кровожадного индейца?

Мопин покачал головой.

— Такой человек существует, несомненно. Я обменялся с ним несколькими выстрелами. Но даже его главные враги уорн-спрингзы не могут точно сказать, сколько у него воинов. Я думаю, что у него индейцы разных племен: снэйки, пайуты, мадоки. Вряд ли у них он — вождь, но мы, белые, дали ему такую кличку. Он сущий дьявол! Выиграл сражения с регулярными отрядами. Уорн-спрингзы ненавидят и боятся его, как и белые, потому что он убивает людей в резервациях, угоняет их лошадей, увозит их жен и детей. И все говорят, что его нельзя убить, что пули отскакивают от него, как горох от стены. Вот и все, что я знаю. Невыносимо, чтобы такой человек держал в страхе половину штата. Пока его не убьют, не будет житья никому в Орегоне, — мрачно закончил Мопин.

Сын Мопина вывел коня из конюшни. Осборн подтянул седло и поправил уздечку. Вскочив в седло, он поблагодарил хозяина.

— Я вас предупредил, — сказал Мопин мрачно, — каково у нас одному ехать, вы могли остаться. Главное — не сбейтесь с дороги. До станции Джима Кларка 35 миль, дорога впереди плохая. Дилижансу приходится ехать по ней, другого пути нет. Будете в Каньон Сити, может быть, встретите Перри. У меня вчера было несколько ребят. Пусть он возьмет их на работу.