– Но ты не покинешь меня, Пьер, дорогой? Мне будет так тяжело без тебя. А вдруг с тобой что-нибудь случится, что тогда?

– Да почему обязательно должно что-то случиться, Ивонна? Да и ничего ещё не решено окончательно. Успокойся и не паникуй раньше времени. А его у нас ещё много.

Он обнял её плечи, поглядел в синие глаза, теперь уже подёрнутые печалью, наклонил голову к своей шее и нежно прижал.

На душе стало как-то неуютно. Он вспомнил их первую встречу, их знакомство и доверчивый пугливый взгляд этих глаз, таких милых ему теперь. Сдерживая вздох, он сказал:

– Поспи немного, дорога ещё долгая, а солнце пока не село. Жарковато. Скорей бы домой, окунуться в ванну, а потом поиграть с Эженом, правда?

– И не говори, милый. Мне так хорошо, но сейчас стало как-то тревожно. Неужели наша жизнь может каким-то образом измениться к худшему? Я просто представить этого не могу, а ты?

– Ну зачем такие мрачные мысли роятся в этой милой головке? - шутя ответил Пьер, постукивая указательным пальцем по лбу жены.

В ответ она вздохнула и затихла.

Они ехали молча, дремота постепенно окутывала их, под стук колёс им в голову вползали неясные видения. Они вроде и не спали, но и не бодрствовали. Слышали шум проезжавших мимо них редких повозок и колясок, которых становилось всё меньше. Слышали звуки, долетавшие до них из близко расположенных крестьянских домов. Люди были заняты на своих участках уборкой урожая, весело переговаривались, и всё это убаюкивало путников.

Кони мерно трусили вялой рысью. Их крупы лоснились от выступившего пота, встречный ветерок изредка доносил его едкий запах.

Солнце садилось, моря уже не было видно. Оно скрылось за прибрежными холмами, покрытыми соснами и прямоугольниками желтого жнивья.

Вдруг Пьер встрепенулся, услышав непонятный шум и крики. Он открыл глаза и тут же увидел свирепую рожу, ломившуюся в дверь коляски. Лошади нервно перебирали ногами, но стояли на месте, всхрапывая и дёргая коляску в стороны.