— Ага, ага,— согласился Эртель.— Помню, как ты, я и дядюшка куковали у ворот твоей Келбацы чуть ли не до полудня. А все потому, что стража упилась до того, что не могла даже до ведра доползти и блевала под себя, да не только блевала…

Конан оглушительно расхохотался и, подъехав к воротам, забарабанил в огромные створки.

Никакого ответа. Сзади Веллан пытался отбрехиваться от нападок Эртеля, но слишком невразумительно, вызывая новые насмешки.

— Эй, наследнички демоновой матушки! — заорал выведенный из себя киммериец.— Да открывайте, ублюдки, а то всех на ремни порежу!

Вопль канул в безответную тишину.

Конан зловеще прищурил глаза и повернулся к улыбавшемуся бледными тонкими губами стигийцу:

— Тотлант, если не затруднит, сломай ворота! Или обрушь на их головы огненный дождь! Ну, сколько же можно ждать!

— По-моему расходовать магическую силу на столь примитивное и скучное действо отнюдь не следует, ибо мое искусство не приспособлено служить для пробуждения ото сна бритунийской стражи. Следовательно… — с той же улыбкой изрек Тотлант, но ему не дали договорить резким:

— Сколько раз просил — говори по-человечески!

— А я и говорю по-человечески,— не обращая внимания на возмущение киммерийца, продолжил Тотлант,— не всем же употреблять похабный жаргон наемников, в мире существует гораздо больше иных, красивых и ярких словес. А теперь, Конан, остынь. Мне кажется, кто-то внял твоим проклятьям и направляется сюда.

— Если ты еще раз в моем присутствии начнешь говорить напыщенным языком придворных лизоблюдов и храмовых служек, я тебе…— Конан на мгновение призадумался.

— И что ты сделаешь, Конан? — мгновенно встрял Эртель, ухмыляясь. Киммериец уже успел усвоить, что бороться с вечным насмешником бесполезно и потому пропустил его слова мимо ушей.