Мужчина повернул голову влево, посмотрел на стрелу, попробовал выдернуть ее рукой. Она вспять не шла. Тогда он поднялся, подошел к сложенной из бревен стене, нашел трещину, расположенную примерно на уровне его пупа. Присев у стены спиной к ней, он вставил конец стрелы в трещину и налег на стрелу так, чтобы она двигалась в его теле вперед и вверх. От боли он закрыл глаза и закусил тонкую нижнюю губу острыми желтоватыми зубами. Из обоих уголков рта потекли струйки темно-вишневой густой крови, а со лба – крупные капли пота, которые перебирались на вздувшиеся шейные жилы, а затем на бугры напряженных грудных мышц, покрытых короткой рыжеватой шерстью. Чуть ниже левой ключицы под кожей вспух маленький бугорок. Постепенно он становился все острее и выше, из вершины, прорвав белую, незагорелую кожу, показалось черное влажное жало и полилась темно-вишневая, тяжелая кровь. Рана словно сама по себе расширялась и выталкивала наконечник стрелы, а заодно и кровь, которая залила левую часть туловища и пах. Когда наконечник вышел весь, мужчина тяжело выдохнул и, набрав полные легкие воздуха, схватил стрелу правой рукой и, яростно зарычав, выдернул ее. Он сел, прислонившись спиной к стене и опираясь о земляной пол правой рукой, в которой была зажата окровавленная стрела, переломленная у наконечника, и, казалось, заснул, потому что вовсе не обращал внимания на мух, облепивших подтеки крови на его груди.

Избу освещала лучина, пламя которой колебалось с запаздыванием, но в такт порывам воющей за стенами метели. Хозяин в надвинутой на брови лисьей шапке, холщовой рубахе навыпуск и портах сидел на лавке за столом и плел силок из конского волоса, длинного и белого. Короткие и широкие пальцы с серыми потресканными ногтями двигались неловко, часто упускали волосины, и тогда мужчина недовольно шевелил мясистыми, вывороченными ноздрями. Работа настолько увлекла его, что не услышал стук в дверь, а когда она заскрипела петлями, открываясь, испуганно вздрогнул и прикрыл силок телом, будто был застукан за кражей этого ловчего орудия.