– У-у-у, – истошно завыла Алена. – Мне нужен сюжет, понимаешь?

– Ну так придумай что-нибудь! Ты же писатель, а не я.

– Я не могу! У меня не получается! Ступор! Нокаут! Капут! Конец! Финал! Черт бы побрал эту вредную мою фантазию! Когда не надо, так я этими идеями и сюжетами все тетради по физике и химии исписываю вдоль и поперек так, что потом на материал урока не хватает места. А как надо – например, как сейчас, – так в голове тараканы устроили массовое самоубийство! Безумие! Ксюшка, я схожу с ума! – сделала заключение Алена.

– Открой тетрадь по физике, пересмотри свои записи, а заодно и конспекты уроков. Может, придумаешь что-нибудь. И на контрольной не будешь у меня списывать, – хихикнула Нахимова.

– Ксюша, это не смешно!

– Да уж, Малышка, у тебя, как всегда, тяжелый случай, – вздохнула подруга.

– Как и у всех творческих людей, – согласно кивнула Алена и принялась сосредоточенно грызть карандаши. Один за другим.

– А что, если тебе написать любовную историю из своей жизни, а не расспрашивать других? – внезапно предложила Ксюша.

Малышкина застыла с открытым ртом. Эта мысль никогда не приходила ей в голову. Не потому, что она не хотела писать про себя, а потому что у нее никогда не было настоящих отношений с молодыми людьми. И дело вовсе не в том, что Алена была некрасивая, занудная и необщительная. Нет. У нее была вполне симпатичная внешность, таких даже называют красивыми. Серые ясные глаза, обрамленные облачком пушистых черных ресниц, приятный овал лица, интересная форма алых губ, пухлые щечки, которые симпатично выделялись на лице, когда она улыбалась. А улыбалась Алена очень часто. Она вообще была очень добродушной и открытой девчонкой, которая помогала всем чем только могла, если это было в ее силах. Ее любили и уважали, но почему-то воспринимали всегда как друга. Ни у одного ее знакомого парня не мелькнула ни разу мысль о том, чтобы предложить Малышкиной более романтические отношения. Близкая, очень хорошая подруга. И так было всегда.