В конце своего выступления Саша сказал, что должен проверить наши актерские способности. Проверка, объяснил Саша, будет проходить в два приема, или, как говорят в театре, в два тура. Сегодня он испытает нас на так называемых этюдах, а в следующий раз послушает, как мы читаем стихи, басни, отрывки из прозы — кто что захочет. Выявив наиболее одаренных, Саша собирался их включить в драмкружок, а менее одаренных заранее просил не обижаться и не расстраиваться: на свете существует много прекрасных профессий, и каждый должен найти такую, которая поможет расцвести заложенным в нем способностям. А уж какие-никакие способности есть у любого.

— И помните! — Голос Саши чем-то напоминал сталь, железо и прочие твердые металлы и сплавы. — Актер без дарования, актер, лишенный подлинного таланта, — это, как правило, загубленная жизнь.

Саша порядочно всех напугал тем, как легко, посвятив себя театру, загубить молодую жизнь. Но мы решили рискнуть. После впечатляющей речи руководителя кружка как-то не хотелось представлять дальнейшее свое существование вдали от запаха кулис.

Объяснив, что с помощью этюдов проверяют, насколько хорошо будущий актер умеет двигаться, выражать различные чувства и многое другое, Саша приступил к делу.

— Вот ты, — показал он на Вовку Трушина. — Как тебя зовут?

— Вова.

— Подойди, Вова, к столу, возьми воображаемую катушку ниток, продень нитку в воображаемую иголку и зашей на локте воображаемую дырку.

— Дырка настоящая. — Вовка, стесняясь, показал драный рукав. — Сегодня разорвал… Только я шить не умею…

— Настоящую дырку воображаемой ниткой не зашьешь, — резонно заметил Мишка Сазонов. — А ведь мы за реализм в искусстве, сами говорили!