— Верно, за реализм, — подтвердил Саша. — Но это лишь этюд, упражнение! Я проверяю, насколько естественно вы можете себя вести в предлагаемых обстоятельствах. Понятно?

— Да, но обстоятельства противоестественные, — возразил отличник Костик Соболев. — Мне думается, Сазонов прав…

— Будь по-вашему, — сдался Саша. — Дам другой этюд. Такой: человек входит в комнату, темно, он наступает на половую щетку и та бьет его по лбу. Вова, действуй!

— Странно, что щетка оказалась в комнате, — вслух подумал я. — Обычно щетки держат в передней, в ванной…

— Вообще щетки постепенно уходят в прошлое, — сказал Мишка. — Они не типичны. Их с успехом заменяют пылесосы. Гигиенично и удобно.

Саша нервно походил по пионерской комнате. Он, кажется, готов бил впасть в отчаяние от нашего твердого стремления только правдиво изображать действительность. Мы от всей души хотели ему помочь, но не знали как. Наконец Саша взял себя в руки и предложил новый этюд, полностью отвечающий требованиям реализма: люди едут в автобусе, всё тихо-мирно.

Вдруг входит контролер и начинает проверять билеты. У одного из пассажиров билета нет. Что в этом случае происходит в автобусе?

Контролером Саша назначил Томку Булкину, безбилетником очень скромного Сеню Пантюхина, меня водителем, остальные заняли места пассажиров.

— Начали! — Саша трижды хлопнул в ладоши.

Все сели в затылок друг другу. Я взобрался на водительское место, сделал вид, что беру в руки микрофон и объявил остановку точь-в-точь, как один веселый шофер автобусного маршрута № 103:

— Следующая цель нашей поездки — Черемушкинский рынок! — Затем включил скорость. Мотор взревел. Вернее, я взревел за мотор. Тяжелая машина тронулась.

У Черемушкинского рынка с передней площадки вошла Томка Булкина и попросила Надю Лапшину предъявить билет. Надя стала рыться в портфеле и в карманах.