Я махнул рукой и ушел.

На другой день мы с Мишкой дождались, когда кончатся уроки, и побежали к рыбкам. Смотрим, а они плавают кверху брюхом.

— Та-а-ак, — протянул Мишка. — Всё ясно: сдохли.

— Странно, — сказал я.

— В научном опыте подобный исход не исключается, — заметил Мишка. — Впрочем, причину выяснить нетрудно. — Он похлопал ладонью по своей толстой тетрадке.

Меченосцев мне было очень жалко, но Мишке я ничего об этом не сказал. А он тем временем сидел и изучал свою тетрадку.

— Не в том дело, что они вообще сдохли, — рассуждал Мишка, — а в том, что на данном этапе опыта они не должны были так поступать. Никак не могу найти ошибку в расчетах. Ну ничего, год просижу, а найду!

Год Мишке над его тетрадкой сидеть не пришлось. Я очень внимательно посмотрел на рыбок и вдруг всё понял. Внешний вид у них явно изменился.

— Главный Теоретик, послушай, — сказал я Мишке. — Я, кажется, знаю, почему меченосцы не на том этапе перекувырнулись кверху брюхом.

Мишка взглянул на меня так, будто он сидит на горе, а я копошусь где-то внизу. Потом Мишка начал смеяться. Я никогда не видел, чтобы человек так долго смеялся. А когда Мишка успокоился, он сказал:

— Что ты можешь знать? Ты даже записи не смотрел! Ты даже не потрудился разобраться в научной основе исследования!

— К истине можно прийти разными путями, — сказал я. Эту фразу тот же Мишка мне и говорил, а тут я ее ввернул очень к месту. — Пошли, Толика найдем!

Толика мы отыскали в кухне. Он сидел тихий-тихий.

— Эй, Толик, — начал я, — как, по-твоему, какую ошибку допустил Главный Теоретик?

— Нашел у кого выяснять!

— Бить не будете? — спросил Толик.

— При чем тут бить? — сказал Мишка. — Ты знаешь, я против физической расправы.