– Я просто пытаюсь объяснить, как обстоит дело. Если не хотела знать, зачем спрашивала?

Он прав. Джо редко дает советы, не дождавшись, пока его попросят. Беда в том, что совет – это обычно такая штука, которую вовсе не хочется слышать.

Мне приходится отвести взгляд. Я смотрю на эти дивные деревья. Они уже кажутся не такими настоящими. А может быть, дело во мне. Я чувствую притяжение своего тела, и оно влечет все сильнее. Возвращаться не хочется. Теперь-то я знаю, что меня там ждет.

– Мне жаль, что так вышло, – говорит Джо. Я киваю:

– Мне тоже.

– Ты этого не заслужила.

Пожимаю плечами. По-моему, мир не замечает наших заслуг. А если замечает, то не так часто, как нам хотелось бы.

– Мы найдем способ справиться, – успокаивает меня Джо.

А если не найдем?

Но этого я вслух не говорю. Я касаюсь его руки.

– Не волнуйся за меня, Джо. Я живучая.

И тут боль дотягивается до меня в стране снов и вытаскивает обратно на больничную койку. Уходя, я слышу его голос, все тише и тише.

– Жить и выживать – это разные вещи, – говорит он.

Я знаю, что он прав. Но еще я знаю, что иногда только и остается, что постараться выжить.

Как в старые добрые времена, думала Венди Сент-Клер, глядя на собирающихся друзей. В больничной приемной становилось тесно, все сидячие места заняли. Здесь было столько знакомых лиц, что Венди чувствовала себя словно на открытии выставки Иззи или Софи, разве что народ выглядел слишком понуро. И Джилли не было.

Если в твоей жизни случалось событие: выступление, раздача автографов, новая выставка, концерт – всегда можно было рассчитывать на Джилли. Она обязательно придет порадоваться вместе с тобой. И точно так же она неизменно появлялась, когда мир становился слишком жестоким и нужен был друг, которому можно пожаловаться. Но сегодня Джилли лежала за четыре стены отсюда, опутанная проводами и трубками, связавшими ее жизнь с аппаратами жизнеобеспечения и мониторами, а личико рэкхемовской феи превратилось в кошмар Г. Р. Гигера*,