– Какой вы... смелый. – И, передернув плечами, добавила: – Это же просто страшно.

Василий, смущенный ее похвалой, стал оправдываться:

– Ну, чего там страшного... Я сам виноват. Понадеялся, что он совсем окосел. А так бы огреть его лесиной – и дело с концом.

Она чуть улыбнулась.

– Почему же... не огрели?

– Жалко стало.

– Жалко? – удивилась Таня. – Такого бандита?

– Ну, какой же он бандит? – Теперь уже Василий удивился. – Такой же работяга, как и все. Перепил малость – так с кем не бывает? Он потом говорил, что ему какие-то чертики стали чудиться.

– А-а, – догадалась Таня. – Алкогольная горячка.

– Во-во, она самая.

– Но ведь он же мог убить вас.

– Ну что вы, – сказал Василий таким тоном, что она засмеялась:

– Да, вас так просто не свалишь... А что ему было за это?

– Да ничего. Стукнул я ему раз по уху – он и отключился. На всякий случай связали, пока совсем не очухался.

– А потом?

Василий озадаченно посмотрел на нее.

– Ну, что потом... Ничего. Оклемался, выпили мы с ним по стаканчику, чтобы замять это дело, и все. А шея через неделю зажила.

– А милиция не вмешивалась?

Василий даже глаза на нее вытаращил, догадавшись наконец, насколько плохо она представляет его жизнь.

– Ну что вы, какая милиция... Там на двести километров вокруг нет ни одного милиционера. Да и на кой... – он запнулся о слово «черт», едва не сорвавшееся с языка, и поправился: – Зачем же милицию вмешивать? Люди все свои, сами разберемся.