Такие вопросы Зиндре щелкала, как орехи.

- О да. Ты уйдешь, и уйдешь далеко, за горы и незнакомые земли, и благополучно вернешься.

Он, возможно, и не вернется, но Зиндре знала, что в девяноста девяти случаях из ста от нее ждали именно такой концовки.

- Вернусь? В Шулару?

Зиндре мысленно выругалась: надо повнимательнее вслушиваться в интонации этого молокососа.

- О да. Ты вернешься, покрытый славой, чтобы рассказать тем, кто остался, об увиденных тобой чудесах.

- Вернусь, чтобы остаться в Шуларе? - И тут же, не дожидаясь ответа, Келдер продолжил, переключившись на другое: - Чудеса? Какие чудеса?

- Много чудес, - тут же ввернула Зиндре, дабы отвлечь мальчика от естественного вопроса: а где же он побывает? - Тебе откроются великие города и бескрайние равнины, ты встретишь страшных чудовищ и прекрасных женщин и не раз столкнешься со всесильной магией. - Обычно вместо равнин она упоминала о горах, но подумала, что для жителя гористой Шулары слово “равнины” прозвучит более экзотично и притягательно.

- Магия? Но что я буду делать? Куда пойду?

Зиндре широко развела руки, прежде чем впереться взглядом в хрустальный шар.

- Необычная магия, которая мне неведома, недоступная ни чародеям, ни ведьмам. Она будет твоей и не твоей. Ты будешь странствовать по свету, станешь защитником униженных и оскорбленных, тобой будут гордиться умершие и еще не родившиеся.

Неопределенно, загадочно, и любой мог отнести сие на свой счет.

Уголком глаза Зиндре заметила одобрительный кивок девочки. Повторила про себя последние фразы и решила, что внучка права: она попала в десятку.

- Я вижу дорогу, исчезающую за горизонтом, но что это за дорога, я не знаю.

На лице Келдера отразилось разочарование. И тут же в разговор вмешалась девочка:

- Извини, но тебе уже напредсказывали на пятнадцать грошей, а ты заплатил только большой медяк. Прежде чем задавать моей бабушке следующий вопрос, надо бы рассчитаться.