– Времени дополна, – зевнула я. – Иди спать…

– Ночи, а не утра! Эва, помоги собраться, я же ничего не успеваю! Мне ещё что-нибудь приготовить тебе надо!

– Мам, перестань, – отмахнулась я. – Уж одну неделю я прекрасно переживу без твоего супчика. Вон ребята в общежитии третий год полуфабрикаты лопают, и ничего страшного! Собирайся спокойно, голодная смерть мне не грозит!

Но мама не вняла моим словам, и почти до десяти вечера я выслушивала наставления. Значит, непременно обедать, всякую дрянь в институтском буфете не жрать, допоздна не гулять, домой никого не водить, самой ни к кому не ходить…

В конце концов за мамой пришло такси, и я выпихнула её из дома с воплем: «На самолет опоздаешь!»

Следующий день прошел скучно. Вечером позвонила мама и уличила меня в том, что я опять не обедала. По телефону я плохо вру.

Тай, гад, не звонил, а я пообещала себе, что сама к нему не пойду. Пару раз подобное уже происходило, и всегда он звонил первым. Но на второй день я не выдержала и заглянула к нему. Дверь, как обычно, была не заперта, но на пороге красовалась кривоватая меловая черта с непонятными значками. Я знала, что за такую защитную линию лучше не соваться. Если уж Тай её нарисовал, значит, дома появится нескоро, он иногда вот так исчезал на несколько дней… И я отправилась домой несолоно хлебавши.

Ночью, примерно в половине второго, телефон вдруг разразился дикой трелью. Примерно на десятый звонок я нашарила его в темноте и простонала в трубку:

– Алё…

– Эва… – еле слышно прошелестел знакомый голос.

– Тай, ты что ли? – Я села на диване. – Ты чего так поздно? Случилось что-нибудь?

– Эва… – Тай не отвечал на мои вопросы. – Эва, зайди ко мне… пожалуйста…

В ухо мне ударили короткие гудки. Я сидела в темноте, прижав трубку к груди, и лихорадочно соображала. Если Тай звонит мне поздно ночью, просит прийти, да ещё говорит «пожалуйста»… Похоже, у него случилось что-то очень серьёзное!