Я подхватилась с дивана, мигом оделась и вылетела на улицу. Было темно, холодно и страшно, в соседнем подъезде пели под гитару и били бутылки. Хорошо, если не об чужие головы…

Вот у Тая в доме было тихо, а в подъезде даже лампочка не горела. Как я не умерла от страха, пока поднималась по темной лестнице, не знаю. Какие «Пещеры ужасов» в парке аттракционов! После этой лестницы мне уже ничто не страшно!

– Тай! – позвала я от дверей. Мне никто не ответил. – Тай, если это идиотский розыгрыш, я тебя убью! Черт…

В темноте я споткнулась, схватилась за стену и попала рукой во что-то мокрое и липкое. Ещё раз выругавшись, я наконец нашарила выключатель и безрезультатно им пощелкала. Опять лампочка перегорела!

– Тай… – снова позвала я, пробираясь в комнату. Ну вечно у него какие-то баррикады на самом ходу! Не мне же убираться? – Ты где?

В комнате лампочки были в полном порядке. Я взглянула на испачканную в прихожей руку и чуть было не заорала: вся ладонь была тёмно-красной.

– Тай!! – почти завизжала я и тут же увидела его.

Сперва мне показалось, что Тай просто дрыхнет на своем продавленном диване. Потом до меня дошло, что Тай, каким бы он ни был неряхой, вряд ли завалится спать прямо в уличной обуви.

– Эй! Ты живой? – Я осторожно дотронулась до его плеча. Тай приоткрыл глаза, обведенные темными кругами.

– Эва…

Только теперь я заметила две глубокие параллельные царапины на его левой щеке.

– Тебя что, кошки драли? – спросила я, стараясь унять дрожь в руках.

– Ага, кошки… – И Тай вырубился.

– О черт! – Внезапно до меня дошло, что дело плохо. Где были мои глаза? Порядком вытянутый свитер Тая висел клочьями и… и…

– Ой, мамочки… – прошептала я и хотела было схватиться за голову, но вовремя вспомнила, вчёму меня перепачканы руки. – Тай!!